Че мундро омиро — как прекрасен мир

28.11.2010

Стену класса, где учатся цыганские дети из поселка Пери, украшают вырезанные из цветной бумаги буквы «Че мундро омиро» — по-цыгански — «Как прекрасен мир». Эта надпись своей яркостью и разноцветностью, простотой и праздничностью, открытостью и жизнерадостностью и впрямь отвечает настроению ее юных создателей — детей цыган-котляров Всеволожского района Ленинградской области.

Это настроение ощущаешь сразу, оказавшись в «таборе», как называют в Пери большое цыганское поселение котляров. Жизнь здесь — яркая и необычная, трудная, но веселая и радостная. Все сверкает — пронзительно белый снег, блестящие черные глаза любопытствующих по поводу прихода незнакомцев детей, нарядные платья и платки выглядывающих из домов женщин, золотые зубы солидных мужчин и серебряные нити в длинных косах пожилых — бесконечно красивых цыганских бабушек.

Здесь умеют улыбаться, наряжаться, танцевать. Умеют, хотят и любят радоваться, хотя жизнь вокруг заставляет чаще грустить и волноваться, бесконечно работать над решением простейших бытовых проблем, переносить лишения и унижения, терпеть растущий расизм и рисковать подвергнуться нападению на каждом шагу.

Мы идем по табору и видим смущенно смеющихся красавиц, несущих ведра с водой — наши проводники-школьники объясняют, что воды в таборе не хватает, приходится носить издалека, покупая у русских соседей по 5-10 рублей ведро. Мы встречаем и мужчин, доброжелательно улыбающихся нам, хотя и непросто им отвечать на приветствия на ходу, когда они, согнувшись, вдвоем тащат по дороге санки с мешками угля, а везти еще очень далеко. Еще сложнее доставить домой необходимый в хозяйстве газ, ведь чтобы заправить баллон, нужно ехать на электричке в соседнее Кузьмолово. А это уже по-настоящему опасно.

Месяц назад трое братьев — юноша и мальчики-подростки отправились за газом. Пока они стояли со своим баллоном на платформе в ожидании электрички, к ним подошли молодые расисты из местных футбольных фанатов. Сразу узнав цыган, они решили воспользоваться своим численным и физическим превосходством и в очередной раз выместить свою агрессивную неудовлетворенность жизнью, напав на «черных». Бритоголовые садисты повалили цыган на платформу и засунули старшему за шиворот петарду, ежеминутно грозящую взорваться. Младшим удалось вырваться и с трудом освободить брата от горящей петарды, после чего все они бросились бежать и нашли временное убежище в доме местного милиционера. Русская хозяйка дома была напугана и возмущена этим внезапным вторжением, но цыгане предпочли, конечно, ее брань новому столкновению с преследователями-фашистами. Родители мальчиков все же с благодарностью отзываются об этом доме в Кузьмолово: «у русских спрятались, только тем и спаслись». Вообще, местное русское население порой принимает сторону цыган, несмотря на серьезную опасность, которую представляют собой и приезжие из Петербурга скинхеды, и местные «фанаты». Мир все же не без добрых людей, и не без храбрых. Кто-то спрятал, кто-то защитил, кто-то даже пострадал в драке с фашиствующими молодчиками (такие драки все чаще возникают в окрестностях табора, пару месяцев назад один из цыганских защитников даже получил огнестрельное ранение, оказав сопротивление, очевидно, серьезно вооруженным агрессорам).

Не меньшей опасности, чем юноши и мужчины, подвергаются и таборные женщины. Пока мы расспрашивали молодых людей о случае в Кузьмолово, подошли две женщины в ярких цветных косынках и юбках. Они как раз приехали из Токсово, где навещали в больнице свою маму. Они с ходу начинают рассказывать:

— Мы только вошли в больницу. А там эти — с бритыми головами, оскорблять нас стали, ругать.

— А что именно они говорили?

—   Не можем повторить, и жестами показывали…

Глаза и щеки девушек горят от обиды: унижения, хоть и частые, не становятся привычными или терпимыми. Нам рассказывают о женщине, которой скинхеды распороли щеку заточкой, в той же Токсовской больнице ей наложили множество швов на шрам. Врачи, конечно, в курсе, как и все окрестные люди, как и милиция. Но предпринимать никто ничего не собирается. А между тем частота расистских нападений угрожающе растет. Еще пару лет назад слово «скинхеды» не знал никто в таборе, теперь его знают и младенцы. В 2002 году цыганки-гадалки начинали уже жаловаться на то, что им небезопасно стало ездить в город, что на платформе Девяткино на них нападают бритые парни, бьют, брызгают газом из баллончиков, кричат «Черным — смерть». Это начиналось с Петербурга, но еще никто не мог предположить, что такие же опасности будут ждать цыган повсеместно, даже там, где они так долго и спокойно жили.

Пока люди знают, куда не ходить, где опасно — еще можно жить. Но когда опасно — дома… Это уже террор. Жертвами этого террора в сентябре прошедшего стал еще один «табор» — поселение таджикских цыган-люля на окраине Петербурга. Милиция, как водится, долго игнорировала регулярные рейды скинхедов к месту жительства цыган, нападения, драки. В сентябре большая группа «храбрецов» напала на двух женщин с двумя маленькими детьми, все четверо были жестоко избиты. Пятилетняя Нилуфар Сангбоева вскоре умерла, семилетняя Сахина Явонова вместе c обеими женщинами была забрана из больницы — есть сведения, что и этот ребенок уже вне больницы умер от полученных травм. Все люля, нелегально жившие в Петербурге, были задержаны милицией и вывезены из города. От бывшего «табора» остались одни развалины. Кроме депортации пострадавших (так что теперь следствие не может довести до суда дело о нападении из-за отсутствия потерпевших), на этот раз милиция все же арестовала и нескольких преступников. Безусловно, не всех.

Эта трагедия, вопиющий случай насилия, убийство маленьких (5-7 лет!!!) детей был воспринят властями города на удивление спокойно. Когда несколько правозащитных организаций Санкт-Петербурга по инициативе нашего Центра обратились с письмом к губернатору города, призывая обратить особое внимание на проблему насилия скинхедов и принять срочные меры, председатель административного комитета Л.П. Богданов ответил, ничтоже сумняшеся, следующее: «Принимаемые исполнительными органами государственной власти Санкт-Петербурга и правоохранительными структурами меры дают положительные результаты в деятельности по предупреждению преступления на почве расовой и национальной розни». Далее бодро сообщалось, что обвинение в убийстве девочки-люли предъявлено «четырем членам неформального молодежного объединения скинхеды» и что волнующие нас вопросы «чести и достоинства человека …и в дальнейшем будут находиться под постоянным контролем исполнительных органов государственной власти Санкт-Петербурга».

Итак — под контролем. Таджикский табор разгромили в конце сентября, а в начале ноября цыганки из Пери подверглись жестокому нападению скинхедов недалеко от станции метро «Гражданский проспект». Когда кто-то из женщин — избитых и окровавленных — добрался до метро и попытался призвать дежурных милиционеров, то те отказались, сказав что-то вроде «мы и сами вам добавили бы».

Под контролем — а в следующую декаду в Петербурге погибли от рук неонацистов и студент-нанаец, и африканец, и — опять ребенок! -9-летняя таджичка Хуршеда Султанова.

И вот уже в марте мы узнаем, что «в ходе расследования дела об убийстве Хуршеды Султановой обнаружены трое скинхедов, изобличенных в убийстве девочки-люля 21 сентября 2003 года». Сколько же еще должно погибнуть детей, чтобы хоть по одному делу были осуждены все убийцы? И чтобы администрация города, где опасно жить всем хоть чуть внешне отличающимся людям, перестала благодушно уверять, что ситуация с «правами и достоинством» — под контролем?!

А нападения, не заканчивающиеся смертью жертвы (единственное, что может хоть как-то обратить на себя внимание милиции и властей), происходят в городе и области ежедневно. И дело тут не только в опасном «молодежном формировании» и не только в «экстремизме». Чего ждать от уличных подростков в городе, где милиция не приходит на помощь жертвам, а выражает поддержку расистам-агрессорам, где власти не озабочены тревожными вопросами, волнующими правозащитников, где журналисты, собравшись по инициативе агентства Росбалт на Круглый стол «Национализм в Петербурге — миф или реальность?», дружно уверяют сами себя, что нет никакого национализма, очень спокойный город, «все под контролем», вот и опрос социологический… Опрос опросом, но как же убийства? Об убийствах на Круглом столе вовсе не упоминали, чего там, пустяки. Зато ведущая Н.С. Чаплина задала эксперту-правозащитнику вопрос: «Вот многие говорят, что у нас плохо относятся к цыганам, да как же к ним хорошо относиться, когда такая толпа тебя окружает?..» Правозащитный эксперт почему-то пустился в рассуждения о «традиционно хорошем отношении русских к цыганам» и утверждал, что «надо различать местных русских цыган и пришлых, приезжающих издалека». Помилуйте, Николай Михайлович, да зачем же? Зачем различать — русских, молдавских, таджикских и венгерских, цыган и не цыган даже? Ведь речь идет об убийстве детей, ведь именно эти «пришлые» потеряли в сентябре ребенка… А даже если не убийство, даже если не детей… Хотя именно преступления против детей — самое страшное, самое абсолютное проявление расизма. И если в городе, в области, в стране бьют детей за цвет их глаз — какой уж тут миф, зачем опросы.

В электричках, идущих на север с Финляндского вокзала, поют, аккомпанируя себе кто на гитаре, кто на баяне, цыганские дети. В электричках опасно, мы знаем, что наших знакомых детей из Пери не отпускают в город на поезде даже со взрослыми и учителями. У маленького солиста узнаем, откуда они, не боятся ли. Анатолий приехал с родителями из Молдавии (те самые, то есть — пришлые), говорит и поет на трех языках — по-русски почти без акцента. На вопрос, били ли его и когда, начинает перечислять: фанаты тогда-то и там-то и из электрички выкидывали, скинхеды там-то, сильно били, милиционеры бьют постоянно, деньги отбирают, гармошку вот отверткой всю продырявили (показывает зашитый кое-как инструмент).

— Не боишься?

-А что делать? Меня еще ничего, а вот брата моего двоюродного, девяти лет, в первых числах марта страшно избили милиционеры на станции «Площадь Ленина». Завели в свою точку и там били, мучили впятером. Пьяные были, один — Димка — просто зверь там.

Мы едем из Пери и вспоминаем цветную надпись-аппликацию по-цыгански: «Как прекрасен мир». А на грязной стене в Токсово виднеются корявые темные буквы аршинной величины: «Смерть черным».

  • Все отчеты Все публикации