22.09.2011

События в городе Ош в 2010 году глазами очевидца

Рассказывает  Камиль лу Самик, 15 лет:

«Погромы в городе начались утром 12 июня 2010 года. А точнее, даже раньше – около часа ночи, после большой драки узбеков и киргизов у гостиницы «Алай».  Только я проснулся, как  увидел бегающую в панике тетю. Она сказала, что началась война… Война киргизов с узбеками. В то время я работал строителем, помогал брату,  и собирался идти на работу. Но тут стало ясно, что никуда из дома выходить не стоит.

Таких событий, кажется, никто не ожидал. До этого мы все жили мирно и вдруг такое началось. Ведь еще вчера мы –  узбеки и киргизы – учились вместе в школе, играли во дворе,  делились всем друг с другом. Восемь лет вместе ходили в школу. Все  произошло так быстро и вместе с тем незаметно.  Одни  говорили, что конфликт между народами, как в 1990-е, вспыхнет вот-вот, но никто в это не верил.

Бакиев, президент республики, резко повысил тарифы на электричество и связь. Столица ответила на это.  На неделю Бишкек охватили беспорядки, однако они в скором времени сами собой прекратились. И вот опять, теперь уже по всей стране: Ош, Джалал-Абад.

Утро в тот день было как-то особенно мрачным. Словно тяжелые свинцовые тучи нависли над притихшими домами. Но тишина затаившегося города так обманчива и так хрупка. Ее разбили очереди автоматов и крики бегущих людей где-то в соседних кварталах. Улицу заполнил черный смрадный дым – это горели машины. В тот же день подожгли школу им. Хамза, сгорел район Черемушки – сгорел полностью, дотла. Так же сгорел и рынок в центральном районе.  Вся эта бойня пошла от гостиницы «Алай»  по улице Гагарина, по Киргизстанской улице мимо Областной больницы. Такая была их дорога.  Горящие дома, убитые и раненые – все это было на улицах, не знаю, зачем и из-за чего. Все это происходило как во сне, затянувшемся кошмарном сне.

В нашем квартале были убитые – одного соседа поразил выстрел прямо в сердце, когда он шел с работы. Но в сам район погромщики сунуться не осмелились. Прошли где-то снизу, хотели сверху, да не смогли. Люди дали им отпор. Ночью устроили дежурство. Брат стоял на посту, я не спал, стоял у двери и охранял свой дом. На дорогах ставили бетонные блоки,  чтобы не смогли проехать танки. Так продолжалось дней десять: бои, погромы и убийства. Узбеки бросали свои дома и бежали, киргизы грабили и поджигали оставленное имущество. Милиция  и солдаты не вмешивались во все происходящее.

Оставаться в городе стало невозможно, через десять дней мы недели на две переехали в поселок им. ВЛКСМ. Беженцам выделяли гуманитарную помощь, но до узбеков она не доходила вовсе. Те, кто не имел припасов, – голодали. Лишь позже подоспело продовольствие и вода из Узбекистана.

Больше всего пострадали узбеки, но и горожан-киргизов тоже пострадало немало. Пострадали и цыгане – их атаковали как узбеки, так и киргизы, узбеки жгли их дома со злости. Все как-то завертелось враз. Стало непонятно и хотелось скорее проснуться….

Мои друзья звонили мне со словами, что это все не они, а приезжие киргизы из далеких кишлаков. Ходили слухи, что пришлые были подкуплены, им платили за участие в беспорядках, поили водкой. Называли имя Мелиса Мырзакматова  – мэра Оша – как одного из вдохновителей резни, говорили и об узбекских депутатах, надеявшихся урвать себе государственные посты.

Война прошла, но ее след остался. Те, кто мог бежать, – ушли, те, кто остались, – жили в страхе. По домам узбеков ходили очнувшиеся от замешательства представители правопорядка. Но искали они не истинных виновников, а преследовали опять же узбеков.  Задерживали наиболее богатых из них, подбрасывали патроны, требовали деньги. В городе ввели комендантский час: всех, кто выходил из дому с 6 вечера до 4-х утра забирали в «обезьянник», где мучили и избивали. Иногда начинали облавы, всех узбеков выгоняли на улицу и, как в России, проверяли документы.  Мне повезло: я ходил, как «свой», и меня никто не трогал.

После всего этого я переехал в Россию. Моя мама привезла меня сюда, чтобы я мог дальше нормально учиться, освоить какую-то полезную профессию. Я очень ждал этого момента. Сейчас многие едут в Россию, надеются получить гражданство, ну а те, кто богаче, едут дальше в Европу – бегут,  куда глаза глядят. Из-за этой бойни многие, очень многие уехали.  Мои родственники говорят, что сейчас становится все хуже, в стране все сильно подорожало. Не знаю, может ли такое повториться еще раз, но это уже не первый конфликт. Ведь что-то похожее было и в девяностом году. Наверное,  время все покажет. Но из-за чего все произошло – я до сих пор не знаю…

Интервью записано
Ф. Костенко

Exit mobile version