В гостях у программы Радио Свобода «Человек имеет право» Марьяны Торочешниковой Стефания Кулаева, эксперт Антидискриминационного Центра “Мемориал” и адвокат Валерия Ветошкина. В выпуске обсуждается насилие полиции в подмосковном Подольске по отношению к уроженке Бурятии Марии Цыденовой и реакция властей на это.
Некоторые выдержки из передачи:
Марьяна Торочешникова:
А насколько вообще, по вашим наблюдениям, сейчас жить в России людям с неславянской внешностью? И сильно ли изменилась ситуация после начала так называемой «спецоперации»?
Стефания Кулаева:
Да, я думаю, что этническое профилирование, то есть определение людей по визуальным признакам как меньшинств или как каких-то приезжих, — это очень распространено. Это было распространено: в девяностые годы и позже — огромные рейды, задерживали мигрантов, задерживали людей с Кавказа. Поэтому, это не то, чтобы очень новая практика. Но, мне кажется, что действительно отличает эту историю, — это то, что тема войны возникла сразу, уже при задержании, при дальнейшем обращении с этой пострадавшей женщиной из Бурятии. Звучала эта тема, что вот мы хотим таких, как вы, отправлять на фронт, на передовую. Это, мне кажется, очень важный и недооценённый аспект этой истории. Вот это изменилось.
Марьяна Торочешникова:
А что можно говорить о текущем уровне ксенофобии в стране с учётом, так называемой «спецоперации»? И что за такая неприязнь к неславянам, учитывая, что как раз очень много людей из национальных республик сейчас участвуют в этой так называемой «спецоперации», а власти всячески пытаются героизировать участников войны в Украине?
Стефания Кулаева:
Ну, позиция, которую мы услышали, по словам, по крайней мере, потерпевшей, от тех, кто её задерживал, отличается от этой риторики героизации властей. Мы услышали интересную вещь — глубокое презрение к тем, кто находится на передовой, ощущение, что это те люди, которых как-то не жалко и от которых мы будем таким путём избавляться, и оскорбительный тон по отношению, например, к населению Бурятии. И я думаю, что поэтому не так уж удивительно, что среагировали сами эти фронтовики. Мы видели, что некоторые из них записали видеообращение о том, что не троньте людей из Бурятии. Потому что эта риторика была совершенно не такая, как «герои воюют где-то там за что-то хорошее», а это была риторика, как будто бы этот фронт — это просто способ избавиться именно от людей такого типа, например от бурятов.
Это совпадает, на самом деле, с тем, что в огромной степени ощущается в обществе в целом, и в том числе ощущается людьми в этих наиболее пострадавших от мобилизации и от других форм попадания в армию группах: это — коренные народы России, это — национальные республики. Там значительная часть населения каким-то образом оказалась связана с этими ужасными военными контрактами или была мобилизована. И ощущение, что это потому, что к ним относятся хуже, у них всё время было. И мы постоянно слышим возражения, что это совсем не так, что нет никакого особого этнического отношения, это просто какие-то бедные регионы, откуда люди охотно идут на войну, у них не хватает денег, они идут за эти большие деньги. Но мы видим, что даже со стороны этих московских благополучных полицейских, которые ни на какую войну не собираются, это есть — этнически профилирующая цель отправить таких людей на передовую, фактически, на убой. Это прозвучало. И это, мне кажется, очень интересным и важным.
Ну, на фоне всего, конечно, кошмарного расизма, с которым эта женщина столкнулась и с которым очень-очень многие люди в Московской области и в других регионах страны сталкиваются каждый день. Это люди, которые подвергаются рейдам, проверкам на рынках, местах работы и жизни трудовых мигрантов. Но чаще всего они видеообращения не записывают, за них главы республик не вступаются, поэтому мы просто об этом меньше слышим.
Марьяна Торочешникова:
Есть один глава республики, который регулярно вступается, если что-то происходит с чеченцами, например, и как-то их в последнее время особенно-то и не трогают. Во всяком случае, это не попадает в общественное пространство для дискуссии. Скажите, пожалуйста, а насколько, на ваш взгляд, адекватна реакция властей на эти события? Мы видели, что господин Цыденов, глава республики Бурятия, заявил, что нужно разобраться во всём самым тщательным образом. А федеральные власти, московские, подмосковные? Я не вижу заявлений.
Стефания Кулаева:
Мне как раз тоже это очень интересно, я за этим слежу, насколько могу. Я не вижу заявлений со стороны тех, кого это касается в первую очередь. А в первую очередь это касается, на самом деле, не главы республики Бурятия или буддийского сообщества Российской Федерации. Это касается тех, на территории кого это всё произошло — властей Московской области. И вы правы, федеральная власть могла бы отреагировать.
Я пыталась это сравнить с тем, что мы наблюдали и совсем недавно и не в первый раз в Америке. Когда со стороны тех или иных силовиков, миграционщиков происходит преступление по мнению местного общества, и мы видим как реагирует губернатор штата, мэр города. Мы видим, как люди выходят с повязками «Я не могу дышать» или заявляют протест иным способом, солидаризуясь с жертвами или требуя расследований. Здесь ничего такого нет. Глухо молчат власти Московской области, власти этого города, власти федеральные, Государственная Дума, которая готова реагировать иногда из-за какой-нибудь полной ерунды в обратную сторону, когда им нужно проявить свой расизм.
Поэтому мне кажется, что реакция только бурятского сообщества — это тоже признак общего огромного раскола. И неготовности властей России. При всей демагогической декларированности какого-то единства — его совсем нет. Они не готовы поддержать даже минимальной солидарностью пострадавшую женщину.