Батенька: «Молчание и игнор»: жизнь ЛГБТ в зонах конфликта

06.12.2017

Полностью статья на ресурсе «Батенька, да вы трансформер»

Самопровозглашённые Донецкая и Луганская народные республики, образовавшиеся на востоке Украины в ходе конфликта в 2014 году, сложно сравнивать с Приднестровьем. Конфликт на востоке Украины не назовёшь замороженным — там ежедневно гибнут люди, а местные жители мало верят в стабильность установившихся режимов.

Государственные органы самопровозглашённых республик во многом копируют законы, принимаемые в РФ. И госрегулирование отношения к ЛГБТ-сообществу — не исключение.

Официально гомосексуальные отношения на территории ЛНР и ДНР законом не запрещены, но это не значит, что в реальности такие запреты никто не пытается установить. В ЛНР в сентябре 2014 года предлагали ввести уголовную ответственность за однополые сексуальные отношения, но предложение в итоге не прошло. В действующей редакции Конституции ДНР также не указано ничего про ответственность за гомосексуальные отношения. Тем не менее, на территории обеих республик действуют законы, практически копирующие российский закон «О запрете гей-пропаганды».

Согласно исследованию, проведенному АДЦ «Мемориал», отношение к ЛГБТ на востоке Украины было достаточно напряжённым и до конфликта. «В регионе Донбасса сложно было не только открыто заявить о своей гомосексуальности, но и вообще любая «необычность» там воспринималась враждебно», — говорится в докладе. Но после начала вооружённого конфликта многие представители ЛГБТ-сообщества, проживающие в регионе, отметили, что уровень гомофобии стал выше, в особенности из-за того, что толерантность к ЛГБТ считается «проевропейской» позицией.

Накаливание обстановки в Донецке отмечает и Алёна (имя изменено). Она уже больше двух лет как перебралась в Киев. Говорит, выехала в 2014 году, после того как друзья из сообщества начали распространять информацию о том, что сепаратистские группы готовят «охоту на ведьм». «За некоторыми людьми из ЛГБТ, которые были полностью открыты, следили, им угрожали, это вынуждало их уехать из Донецка. К тому же в сепаратистские отряды шли люди, которые жили в городе. Некоторые из них были знакомы с представителями ЛГБТ-сообщества и лично их предупреждали о том, что на них наведена мушка», — вспоминает Алёна.

Сейчас она работает в организации «Инсайт» — одной из самых больших украинских негосударственных организаций, занимающихся правами ЛГБТ. В июле 2014 года «Инсайт» создал убежище для тех ЛГБТ, которые стали вынужденными переселенцами. По состоянию на весну 2017 года его услугами воспользовались уже пятьдесят четыре человека.

Но первым звоночком, который заставил гомосексуалов покинуть Донецк, стал погром в гей-клубе «Вавилон», уверена Алёна. По её словам, определить принадлежность нападающих к той или иной группировке было невозможно — на них не было никаких опознавательных знаков, но это явно были не проукраинские силы, так как в тот момент их в городе было очень мало, и всё, чем они ограничивались, — это уличные акции.

С седьмого на восьмое июня 2014 года на клуб «Вавилон», по словам очевидцев, напало не менее двадцати человек в масках. Они избивали посетителей, отбирали у них личные вещи и деньги, оскорбляли и унижали. В Донецке произошло также нападение на арт-пространство «Изоляция», которое было известно как дружественное ЛГБТ. По исследованию АДЦ «Мемориал», до начала военного конфликта таких очевидных проявлений насилия не было. «Пока ты не открытый, тебя все терпят, ты никому не мешаешь», — сообщил один из респондентов.

Кроме того, масштабы насилия по отношению к ЛГБТ-сообществу и к тем, кто просто «нестандартно» выглядит, резко увеличилось с появлением патруля, утверждает Алёна. Она уверена, что и сама могла бы стать жертвой такого насилия. У Алёны короткие волосы, она одета в джинсы и футболку на несколько размеров больше, не пользуется косметикой. В Киевском парке, где мы с ней встретились, каждая вторая девушка выглядит похоже. В Донецке, по её словам, отношение к внешнему виду девушек совсем другое. «У меня в Донецке остались родители, и навестить их для меня очень большая проблема. Я бы хотела туда съездить, но боюсь, что представления местных правоохранительных органов о том, как должна выглядеть девушка, не сопоставляются с тем, как выгляжу я. Для меня большой проблемой является подогнать свой внешний вид под те стандарты для своей же безопасности», — говорит Алёна.

Респондент «Мемориала» подтверждает серьёзность опасений Алёны: «Я видел мальчика с окрашенными волосами, которого бьют. Они избили человека за то, что он был одет как-то не так, квалифицируя это как гейство. Таких историй я слышал как минимум пять: кто-то был не так одет, кто-то на кого-то не так посмотрел, серьга в ухе. Все старались, пока оттуда не выехали, выглядеть максимально нормативно».

До 2014 года девушка никогда не сталкивалась с известиями о насилии и тем более об убийствах, но признаёт, что о таком просто не стали бы сообщать в новостях. Одной из причин гомофобного поведения на Донбассе многие представители ЛГБТ-сообщества считают недостаточное количество просветительских проектов в этой сфере. Специалистов, которые могли бы развеять стереотипы, просто не видно, а гомофобные ярлыки передавались из уст в уста даже местной молодёжью.

Украинский журналист Алексей Мацука, управляющий телеканалом «Новости Донбасса», тоже уверяет, что тема ЛГБТ в прессе прежде игнорировалась. Разве что его коллеги в 2013-м готовили передачу «Голоса ЛГБТ», которую до сих пор можно найти в интернете, но этим всё и ограничилось. Кроме того, отмечает он, хотя на востоке Украины общество было более толерантным к ЛГБТ, чем в западной её части, уровень гомофобии был очень высок и до вооружённого конфликта.

По словам нашей киевской собеседницы Алёны, вопросы, касающиеся жизни ЛГБТ, игнорировались не только в регионе, но и по всей стране. «На публичном уровне в Украине до начала конфликта тема ЛГБТ как таковая не поднималась, —  говорит девушка. — У нас есть несколько организаций, которые занимаются защитой прав ЛГБТ, они работали и до 2014 года, проводили акции, но в медиа это особенно не освещалось». После начала конфликта тема ЛГБТ резко начала интересовать многие СМИ. В 2015 году киевские власти и украинские правоохранительные органы поддержали проведение первого полноценного гей-прайда, который с 2012 года ежегодно отменяли из-за угрозы нападений хулиганов. Тем временем на оккупированных территориях после 2014 года об ЛГБТ больше молчат, чем говорят. Алексей Мацука характеризует эту ситуацию двумя словами: «Молчание и игнор».

Наш источник, выехавший из Донецкой области в 2014 году и пожелавший сохранить своё имя в тайне, говорит, что из любопытства проверял, есть ли зарегистрированные пользователи из Донецка в дейтинговом приложении для геев Hornet. «Там есть представители как молодого поколения, так и более взрослые парни. Мне кажется, что там есть и военные», — утверждает молодой человек. Кроме активных геев, начиная с 2014 года в таких приложениях появилось больше представителей организованных групп гомофобов, которые специально регистрируются, чтобы выследить представителей ЛГБТ. По словам респондентов АДЦ «Мемориал», в ЛНР действует и известная в России группировка «Оккупай педофиляй», а ещё преследованием секс-меньшинств занимаются казачьи объединения.
3

Проблема усугубляется тем, что на территориях непризнанных республик слишком много неучтённого оружия, которое оказывается и в руках гомофобов. Многие представители сообщества в связи с этим перестали общаться с другими его членами, ограничив круг общения только самыми близкими людьми, чтобы ни в коем случае не раскрыть своей ориентации посторонним.

Респонденты «Мемориала» заявляют о зверском насилии среди военных группировок по отношению к ЛГБТ. «Если вооруженные люди узнавали об ориентации человека, его увозили „на подвал“», —  сказано в исследовании. Этот «подвал» также известен как «донецкое гестапо» и «яма» — бывшее помещение СБУ в городе, в которое помещают военнопленных и других задержанных людей. По словам выехавших из Донецка представителей ЛГБТ, людей туда сажали для запугивания, получения выкупа и для использования в качесве бесплатной рабочей силы. «На подвале» унижали и оскорбляли. А тех, кого не выкупили, отправляли на окопы (на передовую) как пушечное мясо.

Ходили слухи и об убийствах геев в районе Ясиноватского поста, а также о преследовании открытой лесбиянки из группы FEMEN Александры Немчиновой, но официального подтверждения, например убийства, найти не удалось.

Алёна соглашается: «Опасность для ЛГБТ сейчас исходит от военизированных групп, —  и добавляет: — Но и от гражданского населения тоже. Вообще мне кажется, что уровень опасности для ЛГБТ зависит от того, какую картинку власти нужно организовать сегодня. Если власти потребуется какой-то шум и скандал, то они могут зацепить тему ЛГБТ и раздуть из этого какую-то проблему».

Для территорий, переживающих милитаризацию, характерен культ маскулинности. Он исключает присутствие в обществе тех социальных групп, которые принято считать ненормативными: обычно это меньшинства — будь то религиозные, этнические или, как в нашем случае, сексуальные. Кроме того, непризнанные политические режимы часто пытаются установить видимую стабильность за счёт общего врага — в такой ситуации им может стать любой, кто хоть как-то выделяется. В таком случае неважно, этот человек или группа людей любят «не тех, кого положено», исповедуют «не ту религию» или просто носят «неправильную» одежду. С другой стороны, масло в огонь подливает ещё и их желание следовать российской повестке дня, которая в последние несколько лет стала гораздо консервативнее.

Впрочем, и на территории Украины и Молдовы общество не готово принять представителей ЛГБТ. Это хорошо видно по количеству силовиков, вынужденных охранять их фестивали, и по обилию оскорбительных комментариев в социальных сетях. Но разница между Киевом и Донецком, Кишинёвом и Тирасполем как раз в последнем:  украинская и молдавская власти пытаются ориентироваться на европейскую повестку, в то время как в непризнанных республиках всё ещё готовы к охоте на ведьм. Пока правительство придерживается курса по признанию ЛГБТ-сообщества (нередко вопреки общественному мнению), у этого сообщества есть шанс на спокойную жизнь. В Донецке и Тирасполе таких шансов у ЛГБТ, по сути, нет.

  • Все отчеты Все публикации